big_baldin

Привет. Впервые здесь? Если нет, то всё как всегда, а если в первый раз, то здесь по меткам(тэгам) можно посмотреть мои фото, картинки или почитать опусы, посмотреть и послушать музыку которая мне близка.... Может быть они порадуют, заставят задуматься, чем то помогут... Всё это можно комментировать, лучше если без мата (не люблю). И ещё одно: я не обижаюсь когда меня не вносят во взаимные друзья. Посему - Всем, всем, всем кто меня френдит, будет френдить или уже, не обижайтесь если я не отвечаю взаимностью, будте проще. Итак, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ....

В одном царствии-государствии проживала значица барышня одна, дак ясно что она не одна тама проживала, чо вы сразу-то… Были тама ещё жители. Много. Разны-всяки. Как и во всех других нормальных царствиях. А то как бы она одна то там выжила? Чай не Зелёный берет и даж не Краповый, чтоб в одиночку в джунглях выживать – барышня… Нормальная такая барышня. Видная, с руками-ногами, коса до поясу, вроде настояшшая, глазы вот таки, ресницами моргают. Купеческая-не купеческая, царская – не царская, просто – чья то дочь. И вот однажды приключилась с ей хворь неизвестной природы. Бабки, знахари-лекари приходили-смотрели, шшупали, слухали, язык разглядывали – ничо. Не известна науке хворь говорят. Но жить будет. А барышня то всёодно не весёлая, песен не поёт, фенек не плетёт, в окошко не глядит, всё в уголку своём сидит. Тогда папаша-мамаша выписали изоткудато самого, что нинаесть светило профессорской мысли. Приехал. Дождалися, слава те… Халатик белый одел, ручёнки вымал, стетоскоп из саквояжика достал, на шею нацепил. Для солидности наверно… Старенькой, махонькой, бородёнку седую всё поглаживает, по сторонам всё разглядыает, стёклышками очковыми посверкивает, да вопросы спрашивает. – Нутессс. На что жалуемся? - Дак дохтор… Как тепло на улице, так всё нормально, а как холодно, так я засыпать начинаю всё время. Так и хожу вся сонная… Профессор температуру померял, пульс пощупал, язык посмотреть тож не забыл, бородёнку в задумчивости потрепал, в блакнотик себе чевота записал и изрёк: - Ндаааа… СлучАй у вас ооочень интересный. Редчайшее заболевание. Феномен, так сказать… Anabiosis. Спячка по простому. – Ох!!! Тока и успела крякнуть мамаша и в обмарок брякнулась. Папаша её платочком обмахивает, прислуга за водой понеслася, а барышня сидит, глазами хлопает, того и гляди тожа в истерику впадёт. Светило из саквояжика пузырёк хвать, и всем дамам под нос. Оне тутже в чуйства вернулись, дак конечно, сунь те нашатырю под нос, тоже проснуться захочется. – Как? Откудова така зараза причепилася? И чо эта ваше такоя? – Спячка то? Ну поскольку у человеков врождённого сего диагноза за всю историю науке не известно, то вывод можно сделать соответственный. Диагноз приобретён путём нейро-лингвистического программирования – Ох!! – Спокойно мамаша! Что вы такие нервно-чуйствительные? Я же ещё не закончил… Мамаша тутже раздумала брякаться в обмарок, села на стул, юбки расправила, ручки на коленки сложила и слушать приготовилася. – Так вот, программирование… Тоесть, ежели по нашенски, по народному сказать – заколдована. – Ох!!! Брякнулась мамаша уже вместе со стулом, тока ноги к верху торчат. – Да выведите же её! Не равён час ещё и её лечить придётся… Мамашу вывели под белы рученьки и дверку в спалнку прикрыли, чтоб не подслухивала. – Дохтор… Как самый здравомыслящий из всех, выдавил из себя голос папаша. А эта зараза как нибудь лечится? – Анабиоз в природе наукой вполне изучен. У представителей животного мира, это распространённое явление. У медведей например, или у хладнокровных, змей, ящериц и лягушек, а чтоб у человека… Он задумался. У человека, только в сказках встречал. Видимо, ваша барышня заколдована в медведицу или царевну-лягушку. – Ох!!! Глухо что-то шмякнулось за закрытой дверью. – Не хочу лягушкой!!! Заныла барышня. Буду медведицей-царевной!!!! – Это конечно хорошо барышня, когда шерсть тёплая, даже я бы сказал оригинально, но вы о принцах подумали? Хтож вас в таком, извиняюсь, образе вызволять из чар колдовских осмелится? Так ведь на всю жизнь не расколдованной остаться можно… - Всё!!! Хряснул по столу в сердцах папаша. Завтра же на кажном столбе объявления.
И точно, на другой день все газетки и столбы были с объявлением: «Требуется принц. Требования: Молодой, высокий, голубоглазый, блондин. Наличие IQ желательно, но не обязательно. Обязательное требование: смелый, отважный, не боящийся диких зверей. В частности медведей. За вознаграждение.»
И что вы думаете? Проходил как раз по этому царствию Казявачка. Да-да. Наш. Тот самый. Увидал объявление, прочитал, адресочек оборвал и пошёл в очередь становиться.
А вот теперь я думаю… Он вообще представляет себе куда полез? Ну с медведЯми он справится, и не такое бывало. А дальше? Ведь жениться придётся… Предупредить чтоли? Или пускай…
А доктор то уехал. Списочек рекомендуемой литературы, да рецептик начеркал и во свояси свои отправился.

Сказочка написана с подачи nastia_le

А посему продолжаем слушать музыку прошлых жизней...( Read more )

Вот и пятница заканчивается... 0,5л коньяку и что? Толку то? Легче мне не станет... Но не в этом суть... Как пела некогда бабушка Соня от советской попмузыки. А в ленте всякая херь... Как увеличить пеннис без таблеток, про дыру в контакте или одноклассниках, как секс знакомства на ночь по смс устроить... На хер? Что людям не живётся? Думать больше не о чем? А знаете чем хорош завтрашний день? Тем что завтра начнётся всё с начала...(С) Жизнь... Твою мать...А Анджелина Джоули что в Ларе Крофт, что в Особо опасен... Такая девушка... Бред Пит ну совсем не дурак.Бред.Не снимайте стресс подобным образом. Гарантирую. Не помогает.За 40 лет выяснено неоднократно.Решайте проблемы на трезвую башку. Спасибо вам всем. Пусть миру будет хорошо.

P.S. А "Особо опасен" дельный фильм.Как на хер посылать эту жизнь планктоновую. Инструкция к применению... Но не буду ничего никому рекомендовать. Думайте сами. Жизнь это штука сугубо индивидуальная. Как её жить, личное дело каждого.Возможности на каждом шагу и использовать их или отмахнуться.Довериться своим инстинктам... Отключить разум, слушать сердце... Да, страшно, да, не удобно,но как по другому? Рассудок, ум, мозг - это такой забор, через который при всём желании не перелезешь... На то они и созданы, чтоб думать и отговорки себе устраивать, якобы жизнь облегчающие. Выбор за человеком... Живите, улыбайтесь и будте счастливы каждым днём. Всех люблю.

Такую музыку я когда-то слушал... Хорошая музыка. Ну конечно в списке ещё много народу, и U2, и Seal, и Шинейд О,Коннор,и Питер Гейбриел,и... да всех и не перечислить... Слушайте и вспоминайте. ( Read more )

Сижу на кухне, курю, чай пью. Заваливает Казявачка и с порога, ни здрасти, ни досвидания, сразу – Слышь, ты сны толковать умеешь? – А что такое? – Дак приснилося мне давеча, тут… Прям ужис лединящий кровь! – Да ты что? – Вот те и что! Вскарабкался на табурет, рядом уселся, мою кружку хвать и жадными глотками. – Да успокойся ты, давай толком рассказывай. – Ну сплю я значит, преспокойненько, сплю-сплю, вдруг будильник зараза как подскочит, как заорёт – Вставай Казявачка!!! Опоздаешь!!! – Тфу, пропасть, чтоб тя!.. Чо арать то так? Да прямо в ухо спящему человеку… Садюга… Продрал глазы, блин! Точно же идти пора! Собрался, пришёл. Тока сел, клаву поближе придвинул, мышь пошевелил, не сдохла ли? И тут прибегает такоя!!!! В кашмаром сне не приснится… О четырёх головах, о восьми грудях,о шести руках, о трёх задницах и шести ногах!!! Вот чё! Гидра кака! И в кажной паре рук по болгарке! Радосная такая! Во все роты улыбается, зубы скалит, глазыщами сверкат, да по всем сторонам зыркат… - Сядь, говорит громогласным голосом, Казявачка! Крепко накрепко жопу к стулу прижми, мордой в монитор упрись и АРБАЙТЕН!!!! Даже не знаю чего со мной приключилося, ни рукой, ни ногой двинуть не могу. Сел послушно, как самнамбула, мордой уткнулся и арбайтю… А она, грымза эта страшнючая, мне болгарками мозьги пилит, тока струшка по сторонам летит… И ведь чо самое хреновое, не смыться ни куда, сидишь как приклеенный. Напилилась она, пошла чаю перекусить, а я в это время послабленье почуял. Со стула прыг, и в туалетку. Там совочек-веничек хвать и струшку напиленную собирать. Своё жэ, родное… Всё замёл и обратно в башку засыпал. Тока передохнуть сел Ё! Опять она!Ёлы-палы!... И опять жопу к стулу, морду в монитор и болгаркой по мозгам… И так изо дня в день… И так извела бы меня эта ужасть страхолюдная, да токаж я не из таковских… Как изловчился, морду от монитора выпрастал, да каааак заару на неё матом – Харошь мне мозги скрести!!!!!!! Она как от неожиданности подскочит, болгарка у неё из руки прыг, и айда всё вокруг пилить… Искры, визги, вой, дым трубой… Вот ужис та какой… Проснулся.А это будильник зараза верищит… Сел, ни чо не понимаю, мокрый с головы до пяток, хоть выжимай, а на подушке струшка какая то кругом… Вот чо твоиться то… Я чо, за чота провинился? Чо мне таку страсть показывают?
- Ээээ… Дружочек Казявачка… Сон говоришь страшный… Тебе только разочек показали, а я который год в реале так живу… - Дак надож чота с этим делать!!! – А что с этим поделаешь? Карма брат…

Визгливые крики баб и матерный ор мужиков выгнали меня на улицу. – Что случилось?! На встречу молодуха в рваной рубахе и перекошенным от ужаса лицом, за ней Митрич, пьяные, вытаращенные от дикой ярости глаза и сжатые кулаки размером с два моих. С матом, с брызжущей слюной – Пожгу все энти книжки к ….матери! Зашибу, зараза!! Несётся на меня. – Стой! Митрич! Не уходя с его пути, вытягиваю вперёд ладонь, в попытке остановить безумно несущегося мужика. На секунду он приостанавливается, какая-то злобная мысль мелькает у него во взгляде и заскорузлый кулак летит мне в лицо. От неожиданности я не успеваю увернуться. Удар! Солоноватый вкус крови наполнил рот. Лечу назад и ударяюсь затылком о поленницу. Темнота.
Открыл глаза. В стороне какая-то возня, сдавленные крики. Надо мной склонился Петр Данилович: - Очнулся? Ну ты Алёша боец… Зачем под поезд то бросаться? – Что с Митричем? – Ничего, вон он голубчик, связанный сидит, матерится. Ничего, сейчас утихомирится, уснёт… Я поднялся, тупая боль тукала в затылок. – Тащите его ко мне в дом. – Зачем Алёша? – Тащите, всё будет хорошо. Мужики переглянулись, посмотрели вопросительно на Петра Даниловича, тот кивнул, посмотрев внимательно на меня и они, подняв смутьяна, поволокли его ко мне в избу. Посадили невнятно бубнящего, связанного Митрича на лавку и переглядываясь в недоумении ушли. Он пытался освободиться, слабо ругаясь, слёзы бессилия текли у него по щекам. Я сел рядом, взял его руку и просто, молча, её держал. Через какое-то время он утих. Я сел за свои книги.
Часа через три он проснулся – Слышь, учитель, развяжи, затекло всё… - А ты буянить не будешь? – Теперича не буду… Я его развязал, он с облегчением распрямился потирая затёкшие места – Слышь, учитель, ты это, не держи зла, что я тя шибко приложил… Виновато пробубнил он. – Ладно Митрич… Садясь на против него. Протрезвел? Поговорим? Чего ты добиваешься? Напился, жену побил… Легче стало? – Нет. Опустив глаза, глухо ответил он как провинившийся мальчуган. – За что бил то? – Дак чо она?!Всё книжки читат, о чём-то всё мечтат… - Она по хозяйству из-за этого не справляется? – Справлятса, как нет… Она работяшшая … - Ну и что? Что не так? – Дак а я то?! Вскинулся он. – Что ты? – Дак она всё читат, да по хозяйству. А я то? Уж который месяц бобылём… Пошто живём?! – Аааа… Вот ты о чём… Да. Задача… Ну хорошо. Давай разбираться. Ты её любишь? – Угу.. – А она тебя? – Дак тожа вроде… - Уже лучше. А сам ты книжки читаешь? – Я?! – Да. А что такого? Книги и написаны для того чтобы их читать. Там много интересного есть. И их вовсе не дураки и бездельники пишут. Понимаешь? Он пожал плечами. – Ты хочешь чтобы она только хозяйством жила? – А чо ешшо? – Так не достаточно видимо этого, если книги читает. И хорошо что мечтает. Ты пойми, без мечты и будущего нет, живёшь как корова. Из стойла на пастбище, с пастбища обратно в стойло… Это жизнь? Он в задумчивости почесал затылок. – Ты сам мечтал о чём то когда нибудь? – Я то? Дак это… Он замялся. Не помню… - А жизнь такая тебе нравится? – Кака такая? – Ну твоя. Где только работа и мечте места нет, то есть, будущему твоему места в ней нет. Понимаешь? Молчит потупившись. – Подумай, ведь тускло так жить… - Точно…Пробубнил он в пол, не поднимая головы. – А ты её силой в эту тусклую жизнь вернуть хочешь… И как она должна реагировать? – Дак а мне то чо делать?!!! Поднял он на меня глаза полные душевной боли и возмущения. - Начни тоже читать. Хотя бы попробуй. Ты грамотный? – Ну вроде… - Так возьми и начни, у вас тогда будет о чём разговаривать, вы понимать друг друга станете. Попробуй. А книги жечь – это не дело, это стыдно. И не пей больше, и жену не бей. Не поможет. На страхе долго не проживёшь. С этим он в задумчивости ушёл.
Уж не знаю, на сколько действенны были мои слова, но скандалов в их семье больше не было.

Факелы , топот, резкие тени,
объятья Иуды, ругань солдат,
пытки, побои, суда ожиданье,
от пресыщенья уставший Пилат...

Жара, Голгофы горб, песок
с кровавым потом на зубах,
вес перекладины на плечи,
копье под ребра, гвозди в плоть,
смешки толпы, плевки, удары,
плач женщин рядом и последний крик...

Любви все это было в жертву?
(Не сексу, именно Любви)?
Но трудно, Господи, как трудно
всех дураков вокруг любить,
всех злых, жестоких идиотов
кто думать задницей привык!

Иль брюхом, или чем похуже,
кто как умеет, вот беда.
Они ж стояли на Голгофе,
смеялись около креста...
Ну как им изменить сознанье?

Как им Любовь вложить в сердца?
Мне б силы, Господи, а то пиханье
пустое воздуха одно,
а все на месте остается...
Что? Пессимизм? Читатель мой,
контраргументы где? Открой...

Пришло когда-то. Как по Виа Долороса с Ним вместе прошёл...
Пройти то прошёл, а вопрос и по сей день остался...

- Петрович, а сооруди-ка нам избу… -По што те изба? Жить негде стало? Смеюсь в ответ. – Нет, Петрович, маленькую избу, для Вертепа. Ты знаешь, что такое Вертеп? – Ааа… Вертеп. Дак конечно знаю, сызмальства ешшо. – Ну вот и хорошо. Я нарисую, как нужно сделать, а ты уж расстарайся… - Не изволь беспокоиться, Андреич, сладим, рисуй. Я нарисовал ему эскиз и он, почесав затылок, ушёл. С кем же мне показывать Вертеп? Нужно ребят привлечь. На уроке я предложил сделать Рождественское представление. Как загорелись глазёнки у этих детей! Они будут делать настоящий театр! Сами! Не сразу и не все, их пришлось расшевелить ещё для этого, но когда они поняли, то какой восторг и желание появились в этих лицах… Мы собрали, где могли разноцветные тряпочки, стеклярус, фольгу от давно съеденных конфет, пуговицы от моего мундира и стали творить… Петрович действительно расстарался. Такой Вертеп построил – чудо. Расписав его и прикрепив плошечки для свечек, продолжили делать кукол. Головки и туловища вырезали из чурочек, раскрашивали, одевали… Не умело, не послушными пальцами, но с каким старанием и усердием это всё делали простые крестьянские дети… Дети, есть дети. Городские избалованные или простые деревенские, всем хочется чуда, все хотят сказку… И вот наступило время показывать спектакль. Вертеп установлен, лавки расставлены, ёлка украшена, люди приглашены, свечи зажжены. Рождественский вертеп… Сказка сказок. Волхвы, таинство, стражники, Ирод, Ангелы… Я сидел и наблюдал как взрослые люди превращаются в детей и начинают верить в действо происходящее и сопереживать. Бабы украдкой платочком слёзы вытирают, мужики ропщут на злыдня Ирода. Взрослые люди… Взрослые, а душа у них детская, нежная, только жизнь её коркой чёрствой зарастать заставляет. Жизнь… Как уберечь эту душу? Как не дать зачерстветь, как не позволить обстоятельствам верх взять над её красотой?... Как?...

Как раз, после Рождественских праздников, понадобилось ехать в уезд по хозяйственным нуждам для школы. Петрович, совсем простой мужик, настоящий хозяин, прямолинейный, честный, но не без хитринки, этакий ангел хранитель деревенской школы. Он и сторож, и завхоз, и плотник, и истопник… На все руки мастер одним словом. Запряг в дровни кобылку, добавил для мягкости соломы, для тепла пару тулупов, я забрался в сани, он заботливо подоткнул мне тулуп, уселся на облучке, взял вожжи и помолясь, мы двинулись.
Лесная зимняя дорога располагает к долгим разговорам и тягучим песням. Так и в этот раз, обсудив предстоящие покупки и дела, Петрович затянул какую-то длинную казацкую песню, я же, закутанный в тепло тулупа, глядя на мерно проплывающий заснеженный лес, стал клевать носом. Сколько прошло времени, не знаю, проснулся я от резких толчков и сердитых окриков Петровича. Каурая волновалась, стригла ушами, хрипела, ржала коротко и не слушалась возницы. – Петрович, что случилось? – Всё хорошо Ляксей Андреич, ни чооо, скоро доедем… Интонации его мне не понравились, он явно нервничал. И тут я услышал… Да. Что можно ещё услышать одиноким путникам на заснеженной лесной дороге… Волки. Холодок пробежал по телу от вновь пронёсшегося воя из леса. Я понял почему ругался Петрович и настёгивал бедное животное…
Стая догоняла нас с разных сторон, скорость для лошади была предельная, я от волнения держался не крепко и на крутом повороте вылетел из саней. Почуяв облегчение, лошадь понесла ещё быстрее и мне оставалось только кричать быстро удаляющимся саням в след… Но, слава Господу, Петрович тоже почувствовал ускорение и оглянулся… Бросив натягивать вожжи, страх гнал животное и остановить её было не возможно, он выхватил топор из соломы и прыгнув на ходу из саней прибежал ко мне. – Прости Петрович, не удержался… - Ни чо паря, отобьёмся! Держи! Он протянул мне большой охотничий нож. Нож и топор, другой защиты у нас не было. – Главно спина к спине и не бежать! Намотай шарф потолше на левую, ей отбиваться будешь, и тут же ножом в брюхо! Сказав это, он стал быстро утаптывать снег вокруг нас. - Часть стаи за санями пошла, а на энтих у нас силов хватит, не дрейфь!... Бог не выдаст – свинья не съест..
Волки… Жёлто-серые голодные глаза, оскал клыков и мелькание серой шерсти вокруг между деревьями… Я занимался спортом в университете, и даже греко-римской борьбой немного, только по настоящему драться мне никогда не приходилось, а тем более убивать… Но они нас не спрашивали. Круги всё сужались, мы стояли в центре, подпирая друг друга спинами, и ждали. Первый бросился на нас самый крупный, видимо вожак. Рычание, клацанье зубов, треск разрываемой ткани, нож входящий в живую, тёплую, мягкую плоть, страх перед болью, смерть… Всё смешалось в каком-то диком танце, мат Петровича, его спина плотно прилегающая к моей, визг раненых зверей, кровь алеющая на снегу, их, наша, уж не знаю, боли не было, страх ушёл, осталась только злость, сжатые зубы и удары…
Их было семь. Четверо остались лежать в окровавленном снегу. Остальные с ножевыми ранами и порубленные топором отступили. Кровавые следы уходили в чащу леса… - Ну паря, тебя Бог хранит видать… Переводя дыхание только и сказал Петрович. Я шатаясь , с трудом разжал кисть в которой был нож и огляделся. Руки по локоть в крови, окровавленная рваная одежда на обоих, на снегу куски шерсти, выбитые зубы, четыре мёртвых волка и кровавый вытоптанный круг, в центре которого мы стояли. Это было последнее, что я видел перед тем как потерять сознание.
Тьма. Холод снега, до дрожи пронизывающий всё тело, жар крови брызгами падающей на лицо, горящие желтым огнём злые, хищные, голодные глаза, смрад от оскаленной пасти, клацающие перед лицом жёлтые, окровавленные зубы… Снова холод смерти и снова жар… Я метался в бреду уже третьи сутки и лишь изредка приходило просветление. Очнулся я утром. В маленькие оконца избы светило солнце, Пётр Данилович спал, сидя на лавке возле моей постели. На тумбочке стояли склянки с лекарствами, тазик с водой, видимо для компрессов, и тихо-тихо было вокруг, и спокойно. Доктор открыл глаза. – О, ты проснулся? Радостная улыбка осветила его лицо. – Где Петрович? – Всё хорошо Алёша, всё хорошо. За ним сейчас пошлют…
Слёзы радости подступили к глазам, когда он пришёл – Петрович! Миленький!... Потянулся я к нему, как ребёнок не стесняясь этих своих слёз… - Ничооо паря… Будем жить… А ты, Ляксей Андреич не знаш какой герой. Ты мужик! Он обнял меня, сидящего в постели, похлопал по спине и украдкой тоже смахнул навернувшуюся слезу. Ни чоо… Поживём ешшо… Дохтор, дай ка нам для согреву души по капельке…
Потом уже, спустя время, он рассказал, как вытаскивал меня на себе из леса, как, слава Богу, повстречалась почтовая служба, которая нас и доставила домой. Как я метался в простудной лихорадке, а Пётр Данилович выхаживал меня… Как я отбивался от стаи, как получил своё первое боевое крещение. Крещение кровью…

Для не сведующих: Ломо - Ленинградское оптико-механическое объединение. Один из производителей отечественого фотооборудования. Ломография - производное от названия фотокамеры Ломокомпакт (Lca)

( заглянем? )

Он - это гороскоп на экранах подземки. Никогда серьёзно к таким вещам не относился. Гороскоп - вещь строго индивидуальная.Но... Информация должна быть доставлена адресату, а форма - это дело десятое...
Всю неделю мне сообщают что: "Гнев и эмоциональные стрессы застят вам вид на реальность..."

Да, он прав. Я не справляюсь...Активно.

P.S. Люди. Кофе, водка, сигареты - не являются лекарством от депрессий, это я как старый китайский дохтор заявляю. Можно есть шоколад содержащий эндорфины, даже бывает шоколад без сахара. Пробовал. Такая гадость эта заливная рыба я вам скажу... Но кому то нравится... Так вот, всё хорошо. Главное не поддаваться потоку эмоций (это я себе наверное больше говорю).
Пойду стрессы снимать. Ну как, как? В магазин. Как ещё...

А с пылу, с жару, прикончили опару... Подходи-налетай, все блины разбирай!



- Сирожа, блинчиков чегото хочеттцаааа... А глазки хитрюююющие... - А я причём? В столовку надо сходить, да поесть... - неее, ты испеки. - Я? А счего это вы взяли что я блины стряпать умею? - А мы журнал твой читаемммм... - Ладно,читайте дале, для этого и пишется. Будут вам блины. В пятницу.

А это процесс. Извиняйте что не в подробностях, но фотосъёмка, интернет и блины - вещи мало совместимые. Если нужны блины, то без фотика и интернета тогда, иначе - уголёчками хрустеть. Nise taste.



в 11:30 начал, в 01:45 закончил. Зато не скушно.

11 вечера. Я пошёл стряпать блины. Обещал на последок девочек побаловать завтра. Поначитались журнала понимаешь....

Девочки мои все в расстройствах. Да вы и так всё знаете. Как наши продули (правда не знаю кому) Как одного нашего чуть не зарезали, что судьи купленные, что опеляция, короче всё с утра на перекосяк. Вот что футбол то с людьми делает...

Берём принтер Epson поширше. ( все остальные секреты тут )

- Нус, молодой человек, давайте знакомиться. Здесь, у нас без церемоний, поэтому – Разумовский Пётр Данилович.
Приятный дядечка, такой, какой и должен быть земский доктор. Чуть полнеющий, с залысинами, с седеющей бородкой клинышком, на носу круглые очки в металлической оправе, которые он постоянно поправлял своим неповторимым, особенным жестом. Он протянул мне руку. Мягкая, пухловатая, но уверенная, крепкая мужская рука, и что самое главное – не влажная. С детства почему-то не люблю влажных рук… Я представился. – О, так официально… Улыбнулся доктор доброй улыбкой. А позволите ли называть вас по-простому, Алёшей? Я ведь вам по возрасту в отцы гожусь… Я согласился. Да, пусть Алёша, по-простому, а почему бы и нет? Ведь он мне сразу понравился. И так слово за слово, мы разговорились, о столичной жизни, которую он не помнит когда видел в последний раз, о моих родителях, об университете, о местных достопримечательностях, и когда в очередной раз он ставя самоварчик посмотрел на свои карманные часы, удивленно произнёс: -О-о…Мой юный друг, так уже за полночь… Вам где-то спать нужно, вы же толком и не устроены. Заговорил вас старик совсем… А давайте ка пока у меня устраивайтесь, места хватит, одеяло и подушку я вам обеспечу… На том и порешили. Холостяцкий быт с родни университетскому общежитию, и потому я, со свойственными молодости чистым сердцем и спокойной совестью, спал уже через каких-то три четверти часа на его диване в гостиной. Если, конечно можно так назвать большую комнату в доме сельского врача…

…И вот по прошествии многих лет, перебирая свои старые, потрёпанные временем тетради, в которых вёл дневники, я явственно вижу картины тех далёких событий, керосиновую, чадящую лампу, мой деревянный , сколоченный из грубых досок стол, и склонившуюся юношескую фигуру сидящую за ним… Простым карандашом старательно записывающую «своё жизнеописание». Как это трогательно и наивно теперь выглядит… А тогда… Сколько же воды утекло с тех пор… Тогда, совсем ещё юношей приехал я в глухую, спрятанную среди лесов деревню, внедрять искусство в народ, открывать дорогу к прекрасному, нести крестьянам культуру… Словом, если сказать проще, учителем изящных искусств, живописи и ваяния. Но скажите мне, кому там, кроме учителей и медиков она нужна, эта тяга к культуре, тяга к прекрасному, к искусству… Кому? Кому нужны уроки рисования, если первая мысль у детей с утра о куске хлеба, да о лишней полушке… У детей! Не говоря уже о взрослых… О какой живописи и скульптуре может идти речь? Научить бы маломальской грамоте и счёту… Вот в такие условия я и попал тогда, совсем ещё зелёный, наивный юнец, не знающий жизни, этакий цветок из оранжереи… Тогда… Но по моему мнению, тогда я был в силах свернуть эти горы грязи, бескультурья и дикости… Да! Я именно так и думал. И дай Бог, если вас, читающих эти строки, постигнет такая же участь, чего я от чистого сердца вам не желаю, дай Бог, чтобы вам попался на пути старший, умудрённый жизнью товарищ, коим оказался для меня старый земский доктор. Он стал мне наставником, другом и учителем… С огромной благодарностью я вспоминаю до сих пор, наши долгие вечера проведённые за самоваром, партии в шахматы, его мудрые советы и крепкую руку, не раз вытаскивавшую меня из многочисленных передряг… Ну и конечно, был не только чай и словесная мудрость, были и другие методы реанимации, покрепче чая… Но ему, как доктору видней какое лекарство вливать в пациента и какие методы лечения применять…